Nekrasov_NAНекрасов Н.А. «Дайте ему водки, иззяб весь».
С.Н.Кривенко передает историю, рассказанную ему Некрасовым: «Лечиться и жить во время болезни было не на что. Приходилось пользоваться милостью квартирных хозяев, какого-то отставного унтер-офицера и его жены, у которых он нанимал комнату на Разъезжей улице. Задолжал им Некрасов до 40 р. «Хозяин, — говорил он, — еще ничего, но хозяйка постоянно беспокоилась, что я умру и деньги пропадут. За перегородкою постоянно слышались разговоры по этому поводу. Наконец, в один прекрасный день ко мне явился хозяин, объявил свои опасения с откровенностью и просил меня написать ему расписку в том, что я оставляю ему за долг свой чемодан, книги и остальные вещички. Я написал. Думаю — чего доброго, не станут и кормить, да и люди они были, действительно, бедные. Через несколько времени мне стало, однако, лучше, и я вскоре настолько уже оправился, что решился пойти с Разъезжей на Выборгскую сторону к одному знакомому студенту-медику. Добравшись кое-как до него, я там засиделся до позднего вечера. Возвращаясь ночью домой, сильно прозяб, так как на мне было холодное пальтишко, а дело было осенью — в октябре или ноябре. Прихожу к дверям, звонюсь раз, другой… Не пускают. Говорят, что в моей комнате поселился уже другой жилец… Что же касается до моего долга, то хозяева считают себя вполне удовлетворенными моим имуществом, которое я им отдал за долг, в чем и выдал расписку. Скверно стало мне. Я остался один на улице, остался без ничего и больной. Пошел я, хорошенько не сознавая, куда иду, на Невский проспект и сел там (кажется около Доминика) на скамеечку, которые выставлялись на улицу для посетителей. Озяб. Чувствовал сильную усталость и упадок сил. Наконец, заснул. Разбудил меня какой-то старик, оказавшийся нищим, который проходил мимо, сжалился надо мною и пригласил меня с собою куда-то ночевать. Я пошел. Пришли на Васильевский остров на 15 линию. Там, в самом конце улицы стоял небольшой деревянный полуразвалившийся домик, в который мы и вошли. В доме оказалось много народу. Все это были нищие, которые собирались здесь ночевать. Не помню уже я всех разговоров, которые велись в тот вечер, помню только, что написал кому-то прошение и получил за это 15 коп.» (ЛН, т. 49-50, с. 208).

Этот же рассказ Н. существует в записи А. С. Суворина: «Задолжал я солдату на Разъезжей 45 рублей. Стоял я у него в деревянном флигельке. Голод, холод, а тут еще горячка. Жильцы посылали меня ко всем чертям. Однако я выздоровел, но жить было нечем, а солдат пристает с деньгами. Я кое-как отделываюсь, говорю, что пришлют. Раз он подходит ко мне и начинает ласково: „Напишите, что вы должны 45 руб., а в залог оставляете свои вещи».
Я был рад и сейчас же удовлетворил его просьбу. Ну, думаю себе, гора с плеч долой. Отправляюсь к приятелю на Петербургскую сторону и сижу до позднего вечера. Возвращаюсь домой, вдоволь наговорившись и совершенно уверенный в том, что солдат теперь не скоро меня потревожит. Дворник пропустил меня с какой-то улыбочкой: извольте, мол, попробуйте идти. Подошел я к флигельку, стучусь. «Кто вы», — спрашивает солдат. — «Постоялец ваш, Некрасов», — отвечаю. — «Наши постояльцы все дома», — говорит.— «Как, — говорю, — все дома: я только что пришел» — «Напрасно» — говорит, — беспокоились: вы ведь от квартиры отказались, а вещи в залог оставили…
Что было делать? Пробовал бедняга браниться, кричать — ничего не помогло. Солдат остался непреклонен. Была осень, скверная, холодная осень, пронизывающая до костей. Некрасов пошел по улицам, ходил, ходил, ходил, устал страшно и присел на лесенке одного магазина; на нем была дрянная шинелишка и саржевые панталоны. Горе так проняло его, что он закрыл лицо руками и плакал. Вдруг слышит шаги. Смотрит — нищий с мальчиком. «Подайте Христа ради», — протянул мальчик, обращаясь к Некрасову и останавливаясь. Он не собрался еще с мыслями, что сказать, как старик толкнул мальчика:

— Что ты, не видишь разве, он сам к утру окоченеет. Эх, голова! Чего ты здесь? — продолжал старик.
— Ничего, — отвечал Некрасов.
— Ничего, ишь гордый! Приюту нет, видно, Пойдем с нами.
— Не пойду, оставьте меня.
— Ну, не ломайся. Окоченеешь, говорю. Пойдем, не бойся, не обидим.

Делать нечего. Некрасов пошел. Пришли они в 17 линию Васильевского острова. Теперь этого места не узнаешь, все застроено. А тогда был один деревянный домишко с забором и кругом пустырь. Вошли они в большую комнату. полную нищими, бабами и детьми. В одном углу играли в три листа. Старик подвел его к играющим.
— Вот грамотный, — сказал он, — а приютиться некуда. Дайте ему водки, иззяб весь.
Некрасов выпил полрюмки. Одна старуха постелила ему постель, подложила под голову подушечку. Крепко и хорошо уснул он. Когда проснулся, в комнате никого не было, кроме старухи. Она обратилась к нему: «Напиши мне аттестат, а то без него плохо!» Он написал и получил 15 копеек.
«C ними пошел разживаться», — сказал Некрасов» (ЛН, т. 49-50, с. 201 — 202).

Ист. Некрасов Н.А. «Летопись жизни и творчества» Том 1. (1821-1855).

Google Buzz Vkontakte Facebook Twitter Мой мир Livejournal SEO Community Ваау! News2.ru Korica SMI2 Google Bookmarks Digg I.ua Закладки Yandex Linkstore Myscoop Ru-marks Webmarks Ruspace Web-zakladka Zakladok.net Reddit delicious Technorati Slashdot Yahoo My Web БобрДобр.ru Memori.ru МоёМесто.ru Mister Wong