Харузина В.Н. «Зала была, как говорили тогда, «барская» — большая, в четыре окна…».
Харузина В.Н. Прошлое.
Мы переселились на Большую Ордынку, в дом Синицына, владельца, если я не ошибаюсь, водочного завода. По крайней мере, склад бочек с «вином» помещался во флигеле, в подвалах, приходящихся под частью нашей квартиры. Дом Синицына, существующий до сих пор, построен покоем, причем одна из ножек «П» имеет пристройку под прямым углом, образующую опрокинутое «Г». В этом «Г» помещалась наша квартира.
Вход был со двора, мощенного булыжником, с дорожкой из плитняка, ведущей от калитки при железных с фигурной решеткой воротах к главному подъезду самого владельца. Наш подъезд был крыт двускатной пологой крышей, под которой была протянута полоска из железной решетки с золочеными розетками в виде украшения. Со двора надо было ступить по невысоким ступенькам на мощные гранитные плиты подъезда, а с обеих сторон его лежали две гранитные же массивные стенки, на которых так удобно и весело казалось присаживаться нам, детям, пока открывали дверь. Это удовольствие длилось всего минутку. Стоило дернуть медный звонок, который всегда сиял, как жар, наравне с восхищавшей нас медной дощечкой с именем папы, и уже слышны были торопливые шаги сбегавшей вниз по лестнице горничной. Внизу была небольшая прихожая, но холодная, и раздевались поэтому наверху, в большой передней. Лестница, выкрашенная в желтую масляную краску, с перилами из балясин, выкрашенных в белый цвет, широкая и пологая, делала красивый поворот. Лестничная клетка занимала большое пространство, и в ней был переброшен узкий переход, обхватывающий лестницу с двух сторон в виде хор, соединяющий обе половины квартиры, приходящиеся друг к другу под прямым углом. Таким образом, вращаться по квартире можно было и по анфиладе комнат, и по этим хорам над лестницей. С потолка над лестницей спускался замечательно красивый, чугунный, очень большой фонарь с цветными стеклами. Его почти никогда не зажигали по желанию мамы, которая боялась всяких несчастных случаев, особенно с огнем. Но мы любили, присев на двух ступеньках перехода и схватившись за белые балясинки, смотреть на этот красивый фонарь. Глаз с самых ранних лет услаждался красивой формой этой уже тогда старинной вещи.
С лестницы в дверь входили в переднюю, оклеенную желтыми, под ясень, обоями, с ясеневой же тяжелой мебелью — диваном и несколькими стульями, с зеркалом в ясеневой раме с подстольем в простенке между двумя окнами, уставленными зелеными растениями. Из передней одна дверь вела в две следующие друг за другом небольшие узкие комнаты, (одну из них занимала сестра моя Лена с гувернанткой, другую — тетя наша Александра Ивановна, переселившаяся жить к нам как раз в год переезда нашей семьи в синицынскую квартиру, — тетя Анна Михайловна в это время уже вышла замуж и уехала на родину мужа, в Иркутск).
Другая дверь в передней вела в комнату, называвшуюся «приемной», в сущности почти всегда остававшуюся пустой, но которой нельзя было дать другого назначения потому, что она была проходной, связывавшей залу и гостиную. В этой комнате мебель была обита кретоном, не похожим на теперешний, который быстро вытирается и теряет краски и явственность рисунка, но таким, каким его выделывали тогда: плотным, прочным и не изменявшим окраски целые десятки лет. Мне хочется остановиться немного на этой обивке, потому что она, несомненно, была также одним из эстетических впечатлений, благотворно влиявших на мою детскую душу. По темно-коричневому фону в прелестном сочетании красок были разбросаны длинные ветки полевых цветов, преимущественно серо-голубых и серо-розовых, тонкие травки и порхающие между ними бабочки. Я могла подолгу вглядываться в этот рисунок, который положительно будил во мне лучшие чувства и действовал на меня умиротворяюще.
Зала была, как говорили тогда, «барская» — большая, в четыре окна с долевой стороны и в три окна с поперечной. Стены белые, «под мрамор», широкие подоконники, паркет — превосходной мозаичной работы с красивым рисунком. Маминым вкусом сюда были внесены: бронзовая изящная люстра, два относящихся к ней канделябра, на подстольях двух узких и длинных зеркал, занимавших простенки между окнами долевой стороны, бронзовые же бра в несколько свечей на стенах, массивный ореховый стол, раздвигавшийся на две половины, которые стояли обыкновенно у двух противоположных стен и сдвигались посреди залы под люстрой для чайного или обеденного стола, когда бывали приемы, ореховые же стулья по стенам со сквозными спинками и камышовым переплетом на сиденье, рояль и горка для нот в углу и растения на окнах (из них помню кактусы с ярко-красными цветами, хибискус — его называли «китайским розаном», олеандры, илекс, восковое дерево), Эта зала была так внушительно красива, что, когда я даже в детстве входила в богатые залы других домов, они не поражали меня удивлением от невиданного и не возбуждали во мне робости.
Google Buzz Vkontakte Facebook Twitter Мой мир Livejournal SEO Community Ваау! News2.ru Korica SMI2 Google Bookmarks Digg I.ua Закладки Yandex Linkstore Myscoop Ru-marks Webmarks Ruspace Web-zakladka Zakladok.net Reddit delicious Technorati Slashdot Yahoo My Web БобрДобр.ru Memori.ru МоёМесто.ru Mister Wong